Гомункул в бетонной колбе

Гомункул в бетонной колбе
Стихи

ПОСЛЕДНИЙ ЛЕС

 

Набитый хвоею живот
Бесстыже вспорот. 
В сосновый лес который год
Вгрызался город.

И так иссушен, обожжен, 
Да всем им мало –

Здесь будет город заложен
На сто кварталов!

А город-сад, а город-бред,
А город ближе,
И снег стыдливый напослед
Оближут лыжи.

А лес терял свой шум, свой свет
И тень и запах,
И смят последний первоцвет
В железных лапах.

Рыдает мох, скрипят пеньки, 
Трубят вершины:
Грядут бетонные полки –
Несокрушимы! 

Русалки, лешие, шиши
– молчат весною.
Здесь нынче делят барыши,
Стал лес – казною!

Стал лес – вразнос, стал лес – в развес
Пошла пирушка!
И становился гордый лес –
Лесами, стружкой.

Щетиной синею встают
везде заборы.
Был лес как скит, был лес-приют,

Стал лес раздора.

Стал лес мишенью для словес, 
Героем драмы.
Подумай, может, этот лес –

Последний самый?

 

 

* * *

 

Бездомна я. Да разве ж это дом?

Безликих окон сложенные пазлы.

Я узница, я вплавлена в бетон,

Я бабочка, что в янтаре завязла.

 

Я не одна. Нам имя – легион,

Я единица из набора лживых кукол.

Я – плоть от плоти, мой жестокий дом,

В бетонной колбе взрощенный гомункул.

 

Да где же дом? Где мир, уют, покой?

Нет, это клетка, колесо хомячье.

Подумать только – над твоею головой

Таких же сотни верят, любят, плачут.

 

Да сколько нас бессмысленных, пустых

Здесь будут жить, живут сейчас и жили?

Какой тут дом, когда на три версты

Вокруг чужие звуки, запахи чужие.

 

Вот муж чужой с похмелья застонал,

чужие дети за стеной хохочут.

Где дом? Приют, пристанище, причал,

чтобы одной, как в коконе, без прочих?

 

Гнездо, берлога, логово, оплот

Где ты один – владыка и хозяин.

Вот – дом, он смотрит, дышит, он живет.

Здесь даже свет вечерний осязаем.

 

Но нет. Очнусь в отчаянье тугом

И снова – ждать субботы и зарплаты,

тащить ненужное тебе, безликий дом,

В котором нынче каждый угол – пятый.

 

Где ты чужак, отверженный, изгой,

(никто не пожалеет об уходе).

Бездомен каждый, кто, придя домой,

Себе тепла и места не находит.

 

Но счастлив, кто в бесчинстве всех стихий,

Среди содома, грома, бурелома

Найдет внутри себя тот свет, который и

Началом станет истинного Дома.

 

 

ЗОЛУШКА

 

Фея, хочу веселиться –

и платье в пол!

Вот тебе, детка, пшеница

да грязный стол.

 

В доме скрипят половицы,

и ни души.

Детка, какого принца?

Да не смеши!

 

Пламя в камине пышет,

да нож остер.

Вот, напеки пышек

для злых сестер.

 

Фея, луна в зените,

а в замке – бал.

Киснет белье в корыте,

грядет скандал.

 

Принца узреть украдкой,

Одним глазком!

Детка, поверь, что в замке –

Что под замком.

 

Фея, а я сквозь морок,

Туман, бурьян.

Детка, хрусталь дорог,

Да кучер пьян.

 

У замка светла аллея,

А в сердце – мгла,

Что же ты детку, фея,

Не сберегла…

 

 

* * *

 

Речка студеная. Склизкие берега.

Воспоминаний прошлых гнилая сеть.

Если кому-то память и дорога,

То я бы желала памяти не иметь.

 

Если бояться прошлое отпустить,

Если бояться оставить покой и дом,

Лучше и не растрачивать жизни нить,

И оставаться желудем и зерном.

 

Бойся лишь тех, кто вызвался поучать,

Строки калечить и затыкать рот.

Если ручей учили бы как журчать,
то превратился ручей бы в водопровод.

 

После такого вспухнет твоя голова,
снимешь корону и поумеришь прыть.

Но что за наука – переставлять слова

Так, чтобы этих умников удивить.

 

Лягут слова пустые да набекрень,

будто сама их я у себя краду.

Лучше скажи мне, о ком так цветет сирень
в нашем забытом старом школьном саду?

 

 

* * *

 

Я пришла к старой гадалке в конце зимы,

Молча сняла перчатку и протянула ладонь.

А она, прищурясь, сказала: «Нет у тебя никакой судьбы

Или судьба твоя переменчива, как небо или огонь».

 

Время снимает лживых свечей нагар,

Врут и орбиты планет и шаманский дым,

Редко кому дается подобный дар –

Быть чистым листом или сосудом пустым.

 

Все, чем ладони исчерчены – смех небес.

Приманка для слабых. Божья игра в поддавки.

Ты сама шагаешь и поперек и через

Холмы, перевалы, долины своей руки.

 

Ты сама себе навигатор, маршрутный лист,

Тебе лишь одной известен, где спрятан клад.

Там без края пустыня и горный склон леденист.

А ежели сбилась с курса: то вот он – ад.

 

Чем заполнять пустоты, заштриховать пробел,

Кто рисовал план, составлял проект?

Ты сама себе архитектор и инженер,

Бог, он лишь наблюдает – справишься или нет.