Наследие синеглазого Ашуга

Наследие синеглазого Ашуга
Азербайджанская русскоязычная поэзия

1

«На русском языке, всегда готовом к новаторству формы и содержания, творят на всех континентах земного шара (что пока не стало предметом научного анализа) не только русские русские (прилагательное + существительное), но и русские нерусские, которые вносят существенный эстетический вклад в русскую литературу, и это в который раз дает мне основание говорить о полиэтничном характере современной моноязычной русской литературы, ставшей поистине мировым явлением». Это мнение патриарха русскоязычной азербайджанской литературы Чингиза Гусейнова, с которым нельзя не согласиться. Мнение профессиональное и точное, которое имеет непосредственное отношение к Азербайджану, к становлению русскоязычной поэзии в Республике.

Владимир Маяковский после очередного пребывания в Баку в 1927 году писал:

 

«Вечером читаю в Доме тюркской культуры. До начала меня ведут в просторный зал читальни. Тов. Юрин, талантливый поэт из Бакинской ассоциации пролетписателей, знакомит с тюркскими, уже большими и знаменитыми (4 года!) писателями. На столе развернуты журналы – это уже не сколок с московской культуры. Разница не количественная, а качественная. Это столичная культура – экономического, политического и культурного центра Азербайджана.

Сходства культуры – это не насилие сотни миллионов над десятком, – это общность идей одного трудового человечества…».

 

Поэт сумел разглядеть этот всплеск каспийской волны русской поэзии, которой предстояло омыть крутые, многовековые берега азербайджанской поэзии. На её гребне и возникнут «персидские мотивы» Сергея Есенина, стихи и переводы бакинских поэтов Михаила Юрина, Юрия Фидлера, Георгия Строганова…

Молодые поэты, рожденные во время Бакинского нефтяного бума, сумели в своём поэтическом творчестве талантливо и ярко рассказать всей стране об Азербайджане.

Точно подметил В. Маяковский: «Союз Советских Республик – это не политическая формула. Это жизнь тела территорий и наций со светлыми и особенными головами столиц». 

Русская поэзия в Азербайджане – это, прежде всего, поэтическое наследие Сергея Есенина. Об этом с ностальгической ноткой сказал народный поэт Азербайджана Наби Хазри:

 

Баку в строке его – как человек,

с которым разлучаются со стоном…

Остался в Мардакянах он навек

Березовым веселым перезвоном!..

 

Именно в Баку Есенин завершает свою поэму «Златоуст», и позже, оставаясь в бакинском пригороде Мардакяны, синеглазый ашуг воспевает красоту и колорит этой земли, создав целый цикл стихов…

Вот уже несколько поколений «русских нерусских» поэтов Азербайджана вдохновенно посвящают Есенину свои строки.

 

В день апрельский, солнечно-весенний,

Надоевший отшвырнув кальян,

Я пришел к тебе, Сергей Есенин,

Улочками старых Мардакян.

 

Это отрывок из стихотворения талантливого Аладдина Ягубова, представителя третьей волны азербайджанской русскоязычной поэзии. Об этом авторе и других представителях третьей волны я еще скажу…

Но вернемся к истокам. Первая волна русскоязычной поэзии выдвигает такие талантливые имена, как Михаил Юрин, Георгий Строганов, Юрий Фидлер. Позднее к ним примыкают Сергей Иванов, Варвара Константинова (Земель), Инна Лиснянская, Абрам Плавник, Иосиф Оратовский, и другие.

Из воспоминаний Чингиза Гусейнова: «Истинная бакинка – Инна Лиснянская, сегодня признанный классик современной русской поэзии; видимся в Переделкино хоть изредка, но общению нашему – за полвека; о её первой книге, изданной в Баку, «Это было со мною», кажется, и год, по-моему, был 1957-й год, опубликовал даже рецензию… Кстати, Иосиф Бродский говорил о ней: «Лиснянская, может быть, точнее, чем кто иной, пишет о смерти… А это ведь одна из самых главных тем в литературе».

 

Иосиф Оратовский и Абрам Плавник, будучи прекрасными поэтами-переводчиками, внесли большой вклад в популяризацию азербайджанской поэзии и развитие «Литературного Азербайджана» –старейшего (1931 г.) ежемесячного русскоязычного литературного, общественно-политического журнала, организованного Обществом писателей Азербайджана. Они же возглавляли литературный кружок при Союзе писателей Азербайджана, по сей день являющимся единственным государственным органом, объединяющим всех писателей и поэтов страны, пишущих на азербайджанском и русском языках.

В 1932 г. в Баку выходит в свет первый сборник Сергея Иванова. За свои недолгие 26 лет поэт оставил в наследие не только великолепные переводы азербайджанских классиков, но и замечательные стихи, наполненные колоритом родной земли. Наиболее яркой и масштабной из них является поэма «Имадеддин Насими», эпилог которой мне бы хотелось представить вашему вниманию:

 

Так пал поэт. С тех пор, из года в год,

Простую песню пестует народ.

Наутро, после казни был рассвет,

Невиданный за много сотен лет.

Очищенный полуночной грозой,

Мир озарился солнечной красой,

Роняли птицы перья с высоты

На кровли, на деревья, на цветы,

И в семь цветов оделся небосвод.

И распахнулось разом семь ворот;

Из тех ворот – внимай! – из всех семи,

Рванулся семиликий Насими;

Преодолев небытие и прах,

Рванулся, чтоб навеки жить в веках.

Сгибать лозу, покуда зелена,

По свету сеять правды семена.

 

Одно из восточных течений серебряного века наполнено стихами и переводами Аделины Адалис. Русский глашатай азербайджанской поэзии и культуры, «чей голос» по Мандельштаму «достигает мужской силы и правды», до сих пор звучит твёрдо и актуально: 

 

На скоpлупе, над самым адом, 

Над нефтью, сеpой и смолой, 

С бело-зелёным моpем pядом, 

Несущим пламя под полой, 

Где стаpый шаp земной pаспоpот, 

На жилах взpывчатых поpод 

Постpоил свой заветный гоpод 

Неунывающий наpод. 

 

А. Адалис, «Баку», 1939

 

А эти великие строки в переводе Аделины Адалис принадлежат Самеду Вургуну

 

Пусть Баку мой неведомый гость навестит:

Миллионами солнц его ночь поразит. 

Если северный ветер на вышках гудит, 

Откликается эхом песчаный простор, 

Полуночные горы ведут разговор… 

Можно ль мать у ребёнка украсть? – Никогда! 

Ты – дыханье моё, ты – мой хлеб и вода! 

Предо мной распахнулись твои города. 

Весь я твой. Навсегда в сыновья тебе дан! 

Азербайджан! Азербайджан!

 

Вторую волну русской поэзии Азербайджана можно отнести ко второй половине XX века. Благодаря многогранному таланту и трудолюбию, эта волна набрала высоту и сумела громко заявить о себе как о новом поколении поэтов, среди которых все больше «русских нерусских». Прав был С. Залыгин, говоря о приходе писателей «в русскую литературу из другого языка»: «Сейчас в нашей русской литературе происходят очень любопытные и какие-то новые явления… Одно из них заключается в том, что у нас появились национальные писатели, которые по-своему обогащают русское слово, русскую литературу. Мы говорим, что русская литература обогащает национальную литературу. Но и национальные писатели, которые пишут на русском языке, тоже обогащают этот язык своим отношением к нему, своим взглядом на него, своим собственным слухом к нему» (из очерка Чингиза Гусейнова «О русскости нерусских»).

Прекрасно владеют «чистым и красивым русским языком» поэты второй волны русскоязычных поэтов Азербайджана: Мансур Векилов, Владимир Кафаров, Владимир Портнов, Александр Халдеев, Вячеслав Зайцев, Сиявуш Мамедзаде и Алла Ахундова, которую хочется особо выделить. Образная поэзия москвички, этнически связанной с Азербайджаном, напоминает павловопосадский платок, рисунок которого развивался от характерных для тканей московского региона классических образцов, восходящих к восточным шалям с «турецким» орнаментом и национальными азербайджанскими узорами «келагаи». 

Вот одно стихотворение Аллы Ахундовой из сборника «Воскресный сад»:

 

Да, полукровка! Да, отсевок

Больной дичок среди дерев 

Пою заплачки русских девок 

И песни азиатских дев 

 

Меж двух отчизн – мое сиротство 

Безводность – между родин двух 

Их двуединство, двунесходство 

Как двоедушия недуг 

 

И в две земли пуская корни, 

Судьбы своей не назову 

И две струны нащупав в горле, 

Я ни одной не оборву. 

 

Мне две даны. И я не смею 

Одну из горла вырывать 

И пусть одна звучит сильнее, 

Но той без этой не звучать 

 

Ни двуязыкой, ни двукровкой 

Я называться не боюсь.

Ужель боюсь, что чёрной коркой 

Я к хлебу белому леплюсь?

 

Прочитав эти точные метафоры, вспоминаются строки Владимира Кафарова

 

Этот город достоин того,

Чтобы ты,

Не греша междометьями,

Добивался с пером в руке

Достоверности внешней

и

внутренней.

 

В подтверждение этому мы слышим голос Мансура Векилова в стихах о трагичной судьбе классика азербайджанской поэзии –Мушфига, ставшего жертвой сталинских репрессий:

 

Мушфиг –

Светлый лик,

Мушфиг –

Лунный блик

На фоне

Кровавой зари.

Он рано возник

И рано поник –

Цветов не щадят

Косари…

 

И как тут не вспомнить одно из поэтических откровений Владимира Портного «Глухой переулок» с пронзительным финалом: 

 

Не об этом ли дереве тутовом

Знаю – как дотянуться до краю?

Не от этого ль дворника лютого

Прямо в старость опять удираю?

 

Середина 90-х годов прошлого столетия и начало 2000-х становятся началом нового всплеска волны русскоязычной поэзии в независимом Азербайджане, в котором уже государственным языком становится азербайджанский тюркский язык. Несмотря на это, количество пишущих на русском языке не уменьшается, а скорее, по моим наблюдениям, увеличивается. Да и качество ничем не уступает. Более того, несмотря на то, что поэты творят на русском языке, стихи обретают более национальный характер. Более четверти века продолжающийся Карабахский конфликт рождает стихи и поэмы на русском языке, передающие боль всего азербайджанского народа.

В эпоху интернета с обилием коммуникационных технологий, по всему интернет-пространству новой волной стремительно разносятся стихи, разнообразные по форме, стилю, содержанию и интонации. Таким образом и я, проживая в Чехии, оказываюсь в первых рядах читателей этой талантливой плеяды авторов моего поколения. Марина Янаева, Алина Талыбова, Марат Шафиев, Динара Каракмазли, Саида Субхи, Аладдин Ягубов, Нигяр Гасан-заде, Джавид Имамвердиев, Наиля Надир, Нармина Мамедзаде, Сабина Велибекова, Атика, Алиева, Ирен Тасалова, Солмаз Сулейманлы и многие другие. Эти имена бакинских авторов на слуху у азербайджанской интеллигенции, с интересом наблюдающей за русскоязычной литературной жизнью Республики.

К сожалению, формат статьи не позволяет привести примеры всех ярких поэтических откровений.

Хотя я не люблю разделять поэтов – ни по возрасту, ни по половой принадлежности, всё же приведу два примера – стихи молодой поэтессы и поэта старшего поколения.

Вот стихи молодой талантливой Саиды Субхи, лирика которой пронзает своей искренностью, точностью метафор и лёгкой подачей стихов с глубокой смысловой нагрузкой.

 

 

 

ПОДОБИЕ МОЛИТВЫ.

 

Ты столько лет несёшь меня в ладони…

Ты не сжимаешь, чтобы удержать,

а так несёшь – как всадника в погоне,

несёшь, как звон стекла в ночном вагоне,

как часть свою, 

как маленького – мать.

 

Я в млечном пузыре, я где-то в центре

одной из сфер, я, кажется, нигде…

Мы все глупцы, что смирно ходим в церкви

искать Тебя в рисунке на кресте.

А Ты везде. А Ты – всегда везде…

 

Ведь это Ты учил меня любви,

любви, не поддающейся сравненью.

Сама с собой ведущая сраженье,

не побеждая даже отраженья,

стою с Тобой вплотную, визави.

 

И это рок, что вечно вопреки

всему – я бьюсь и выживаю в теле…

Я не хочу сходить с Твоей руки:

неси меня младенцем в колыбели,

неси меня отчаяньем строки.

 

А вот стихи представителя старшего поколения, поэта-барда Аладдина Ягубова:

 

ХХ век прошел и канул!

Каким запомнил я его?..

Глубокой ножевою раной,

граненым водочным стаканом,

нагрудным знаком ГТО,

Клоповым запахом гостиниц,

звездой рубиновой Кремля,

страной похожей на эсминец

и течью горе-корабля.

Квартирой-«двушкою» в «хрущевке»

с комодом, плюшевым диваном,

с соседом нашим – партизаном,

висящим в старенькой кладовке

на мыльной бельевой веревке.

Тридцать седьмым. Расстрелом деда.

Войной, страшней которой нет,

отцом, вернувшимся с Победой,

простив «усатому» все беды,

ему желая долгих лет.

Ударным маршем пятилеток,

«генсеком» вечно «молодым».

раздачею пиратских меток,

всем тем, кто был чуть-чуть иным.

 

…ХХ век, как в воду канул,

под черным знаком сатаны.

Растаял в сумерках – туманом

одной исчезнувшей страны.

 

Подводя черту, хочу отметить, что эта третья волна русскоязычной поэзии в Азербайджане естественно даст толчок и четвертой волне, и пятой. Несмотря на то, что государственным языком в Азербайджане является азербайджанский тюркский, русский язык любим в стране. Исторически сложилось так, что он всегда является здесь живым и вдохновенным.

 


1 Ашуг – народный певец-поэт у азербайджанцев и армян, а также других народов Закавказья.