Не бывает зимы

Не бывает зимы

* * *

Как жаль, что Вас не было здесь поутру.

И Вы бы увидеть могли б,

как рыжие листья шумят на ветру

гирляндами вяленых рыб.

 

Двойным полукружьем стекают холмы,

как свечи, в долины без рек.

И здесь никогда не бывает зимы –

лишь прошлое сыплет, как снег.

 

Осенних гуашей плакат разорви:

от третьего повесть лица.

В кустах ежевики живут воробьи,

и камерно блеет овца.

 

И нежно-оранжевый лист на спирту

горит, как печальная весть…

Как жаль, что Вас не было здесь поутру!

Что вряд ли Вы будете здесь.

 

 

ПРЕДПРАЗДНИЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ У ПАРАДНОГО ПОДЪЕЗДА

Египетского Ордена Розенкрейцеров Музея в Сан-Хосе, посвященные женщинам

 

«Сто лет одиночества»

Маркес

 

Этот мир пирамид, Эхнатона с козлиным лицом –

свои тайны хранит этот маленький мир пирамид,

деревянных скульптур, погребальных вдоль Нила фелук

 

Неожиданным эхом во мне откликается вдруг

над фигурою женщины, месящей тесто в тоске

на доске, где известка муки как налет на прибрежном песке, –

этот маленький мир старой бронзы и ржавых зеркал,

перепаханный вдоль-поперек и ограбленный тысячу раз

 

Девятнадцатым веком… на голых плечах сарафан;

лепка нежных ключиц… Сорок восемь столетий любви.

Египтянка! Каких бы стихов я о ней ни писал –

сорок восемь веков между мною и нею легли.

 

Перед входом в музей, где сплетаются роза и крест,

я стою, размышляя о том, как люблю я всех вас!

Даже если она: та, которой давно уже нет, –

вдохновила меня, как сказали бы тут, на romance.

 

 

* * *

На тумбочках, торчащих у кроватей,

Гнилушки-безделушки вразнобой,

Аквариумы старых фотографий,

Поросшие асфальтовой водой;

Картофельная всхолмленность бегоний

На кухонном столе, сухой букет –

И все, чему положено быть в доме,

И все, чего, похоже, в доме нет.