Плачущий Будда

Плачущий Будда
Рассказ

Он катастрофически не успевал жить. Не хватало времени.

Первый весенний месяц еще не закончился, а Юрий уже устал от перелетов: каждые три-четыре дня — командировка. Всё на бегу, в спешке… Ручная кладь с расчетом и на жару и на холод, минимум вещей — компактных, немнущихся. Паспорт, кошелек, визитки, телефон, зарядные устройства. И неизменный ноутбук, извлекаемый из чемодана при любой возможности: чтобы просмотреть документы, срочно набрать архиважный текст, молниеносно ответить на письма… Юрий был прикован к нему, как раб к веслу галеры, — вся жизнь в режиме жесткого дедлайна. Чтобы корабль не сбавил хода, раб должен изо всех сил налегать на проклятое весло, грести что есть мочи. Писать, отвечать на звонки, срываться с места по свистку и, бросив все, лететь на другой конец света…

Он много путешествовал, но мало видел: разве что через окно такси по пути из аэропорта и обратно удавалось мельком, урывками посмотреть какой-нибудь город… Да эти поездки и путешествиями-то нельзя было назвать, скорее просто перемещениями в пространстве, потому что путешествие — это свобода и созерцание, а он был занят, измотан бесконечной карьерной гонкой. На постоянный цейтнот не жаловался, даже мысленно: от мелькания стран и континентов уже давно наступила пресыщенность — картинки, смазываясь, беспорядочно наслаивались друг на друга.

Когда-то Юрия окружали друзья, но постепенно все до одного отдалились. Разные временные зоны, ритмы, графики — и контакт утрачен. Да и некогда было встречаться: времени всегда в обрез, на сон-то лишний час не выкроишь, не то что на общение.

Он разучился отдыхать и расслабляться. Чтобы заснуть — втыкал в уши наушники и обволакивал мозг первой попавшейся под руку аудиокнигой, пока глаза не закрывались сами собой; чтобы проснуться — вставал на беговую дорожку. И огромный беличий барабан начинал крутиться с новой силой… День за днем, год за годом.

 

Командировка в Индию ничем не отличалась от прочих: нужно было прилететь, подписать документы, улететь. Все как всегда — быстро, четко, до крайности сжато. Штурм очередной вершины. Он делал это миллион раз. И, достигнув цели, переходил к следующей.

…Обдумывая предстоящие переговоры, Юрий рассеянно поглядывал в иллюминатор. В изумрудной дымке таяли звезды, сливаясь с огромной, раскинувшейся до горизонта сетью мерцающих, бледнеющих на глазах огней. Он чувствовал привычное напряжение в мышцах, какое испытывает боец, готовый к поединку, — через полтора часа сделка!..

Когда его ослепил первый солнечный луч, он увидел под вибрирующим кончиком крыла огромный, будто парящий над городом буддийский храм. От неистового буйства красок, виртуозного хитросплетения колонн и арок захватило дух! «Нежели это чудо сотворила рука человека?» — невольно мелькнуло в голове. Внезапно Юрий ощутил себя песчинкой на ладони Создателя, и это ощущение было таким оглушительным, сбивающим с толку, что он растерялся. Но оно пропало, как только взгляд Юрия упал на золотой круг циферблата: невидимая белка уже вовсю перебирала маленькими шустрыми лапками.

…Блестяще проведя переговоры и заключив сделку, Юрий спешил в аэропорт. Удушающая жара сменилась ливнем. Он выбрался на такси из центра, оставив позади современные высотные здания с огромными буквами на крышах. Теперь пейзаж за окном удручал нищетой, безнадежностью и унынием. По обе стороны дороги лежали трущобы; неуклюжие картонные сооружения нависали друг над другом, жались по-сиротски в тесноте. Под брезентовыми навесами кипела работа: проворные смуглые руки шили одежду, пекли лепешки, лепили глиняные горшки. Несмотря на дождь, местные жители не стремились в укрытие. Женщины стирали белье. Шла бойкая торговля фруктами. Низкорослые тщедушные индусы деловито сортировали мусор в баках. Кто-то спал, расположившись прямо на узком тротуаре и прикрывшись пальмовыми листьями. Земля была усеяна мандариновой и банановой кожурой, обрывками бумаги, конским навозом. Повсюду рыскали собаки. Лениво переставляли ноги тощие коровы, тычась грязными мордами в груды отходов.

Чтобы заглушить чудовищную вонь, которая проникала даже сквозь наглухо закрытые окна автомобиля, Юрий закурил. Его не покидала тревога — невесть откуда взявшаяся и ноющая, как больной зуб. Был в ней странный привкус какой-то дисгармонии в окружающем пространстве и неполноты собственной жизни. Будто ты сам себе не принадлежишь, будто все настоящее, живое неостановимо и безвозвратно проходит мимо тебя, а ты для этого мира — чужой, посторонний… Юрию захотелось поскорее сесть в самолет и покинуть страну, которая вызывала в нем так много острых и непривычных эмоций.

…Шагая к стойке регистрации, он услышал за спиной русскую речь — торопливую и восторженную:

Никогда не чувствовала себя настолько умиротворенной! Такое просветление! Будто заново родилась!

Здесь ты обращен лицом к Богу!

Я буквально очистилась внутренне!..

«Видимо, прямиком из буддийского храма», — саркастически усмехнувшись, подумал Юрий. Да, туристов здесь полно: снуют туда-сюда, фотографируют, не жалеют денег на сувениры, умиляются… А потом, вернувшись домой, рассказывают про свою преображенную душу, в которой отныне больше нет зла и страхов, а царит лишь свет, любовь и жажда истины. Так знакомо! И так банально.

Туристы раздражали его, и вместе с тем он завидовал этим людям. Они могли вот так запросто, нацепив на шею дешевые индийские побрякушки и ради забавы расписав руки хной, праздно стоять, переминаясь с ноги на ногу, и рассуждать о тайнах мироздания. А он, Юрий, обливаясь потом в строгом брендовом костюме, застегнутом на все пуговицы, как всегда, торопился в свой московский офис, чтобы положить на стол руководству подписанный контракт.

Скрипнув зубами, он нервно забарабанил пальцами по гладкой, сверкающей коже портфеля. Уехать! Уехать!..

У входа в зал, тяжело дыша, лежала собака. В рыжей лохматой шерсти бурыми пятнами запеклась кровь. Собаку не выгоняли, но и не пытались помочь. На нее просто никто не обращал внимания: лежит себе и лежит. По стране бродят тысячи голодных, больных, умирающих животных; местные не обижают их, но и не заботятся. Эта несчастная псина — лишь одна из многих. Если ей повезет — издохнет в течение пары часов, нет — будет мучиться до утра…

Такая мощная энергетика! — экзальтированно восклицала за спиной Юрия «паломница». — Чувствуешь себя на вершине мира!

И ведь веришь, что Будда действительно плачет из сострадания ко всему живому, а не потому, что дождь идет! И что его слезы — нектар любви!.. — с таким же воодушевлением вторили ей спутники.

А какое единение с природой! — подобрав юбку и торопливо обогнув собаку, продолжала восторгаться девушка. — Это просто дыхание Космоса!

Юрий сморщился и посмотрел на часы.

Будь все проклято! — прорычал он себе под нос, досадуя на приступ чувствительности, вспыхнувшей так некстати, и вышел из очереди.

На его место, как на боевой пост, тотчас же заступили туристы, с трудом волоча за собой сумки, доверху набитые сувенирами.

Подойдя к собаке, Юрий присел на корточки, погладил подрагивающую холку. Словно ожидая удара, животное на секунду зажмурило влажный коричневый глаз; взъерошенную шерстку смочили горькие собачьи слезы.

Осторожно взяв на руки пса, Юрий зашагал к автостоянке.

Эй, где здесь поблизости найти ветеринара?..

И снова такси, снова грязные нищие кварталы… Его самолет давно улетел, а телефон разрывался от звонков. Юрий отвечал односложными, скупыми фразами: попал в пробку и опоздал, вылетит следующим рейсом… Под рукой он чувствовал биение маленького испуганного сердца. Время от времени шептал:

Держись, дружище… Потерпи еще немного…

Отыскать ветлечебницу в огромном чужом городе оказалось непросто. Работали в ней не коренные жители, а приезжие — волонтеры из других стран. Индусов не особенно заботило здоровье братьев меньших, и бродячие животные стаями ходили по улицам. Особенно много скиталось коров — с выпирающими ребрами, мычащих от голода. Покуда корова давала хозяевам молоко и от нее была польза, ее держали в хозяйстве; едва скотина старилась — выгоняли за ограду. Убить рука не поднималась: как-никак священное животное.

Ваша? — коротко спросил Юрия ветеринарный врач, судя по выговору, француз.

Нет, подобрал в зале ожидания в аэропорту.

Тогда денег не надо. Бездомных стерилизуем и лечим бесплатно.

Что с ним, доктор?

Похоже, подрался с другими собаками. Я сделаю ему укол и обработаю раны. Выживет, не беспокойтесь, укусы неглубокие!.. Оставите его или подождете?

Подожду, — машинально ответил Юрий.

Его глаза были устремлены на экран маленького телевизора, подвешенного к потолку.

Красно-белый пунктир сигнальной оградительной ленты, а за ним — огромная зияющая воронка… Груды дымящегося железа… Опаленный остов самолета… Того, на котором Юрий должен был улететь!

Все находившиеся на борту пассажиры и члены экипажа погибли… — вещала в микрофон длинноногая журналистка, бесстрашно пробираясь сквозь оцепление.

Что там — теракт? — без особого интереса спросил Юрия врач и, не дождавшись ответа, кивнул на собаку: — Не хотите забрать с собой? Могу оформить документы на перевозку.

Все находившиеся на борту. Все до единого. Кроме него.

Да… конечно… — растерянно пробормотал Юрий.

Пес еще оставался под действием наркоза. Он лежал на операционном столе так спокойно и расслабленно, как будто уже знал, что теперь у него есть дом, хозяин и можно ничего не бояться. Короткие жесткие волоски вокруг закрытых глаз были сухими. Он больше не плакал.