Уходя не шуми

Уходя не шуми
Вступительное слово Глеба Шульпякова

Журнал «Новая Юность» представляет:

«Я познакомился с Марианной в Уфе, точнее, кто-то передал мне ее книжечку стихотворений. В самолете я полистал ее, вчитался в стихи – и стал машинально составлять подборку для журнала, настолько они мне понравились. Образы, эмоции, мысли, все было ярким, выпуклым, точным. Компромисс эксперимента и традиции; свой, чистый и узнаваемый голос. По итогам публикации в “Новой Юности” Марианна Плотникова была награждена дипломом за яркий дебют года на страницах журнала, а литературный салон “Классики XXI века” издал ее новую книгу».

Глеб Шульпяков, зам. гл. редактора

 

* * *
полюби меня жизнь
таким как есть
пока я весь
пока мама здесь
пока голуби в парке стаей
и пломбир еще не растаял
лужи трещинки мел на асфальте

полюбила и хватит

 

* * *
в плотном небе, богами мятом –
никого. осторожный март.
у соседей на верхнем (пятом)
завывает под ветер бард.

на клеенке круги и пятна.
чай индийский (согласно гост).
в ванной – мокрого следа пятка.
тороплив и небрежен гость.

безразличен к оттенкам хлопка
йод светильника в сорок ватт…
уходя, не шуми, не хлопай –
незачатые дети спят.

 

* * *
у них под кожей
мурашки множатся
у них над кожей
стучи не выпустят
они похожи
когда при выписке
(в больничных тапочках)
домой не хочется
там одиночество
и пыль на лампочках
кефир створожился

а в небе ласточки

и те бескожные
что без мурашек
лежат безбожные
глядят из чашек
под грунтом давящим
сны порошковые

а рядом с кладбищем
земля дешевая…

 

* * *
если май повторился нечаянно в ноябре
если я лежу то ли «в» то ли «на» ребре
на твоём ребре и внутри твоего ребра
как рожденная из него та первая и обрат-
но вернувшаяся последняя чтобы стать
к сердцу ближе как встроенный термостат
если так получилось то это значит теперь
ничего не будет такого что ты когда-то стерпел
это значит тебе не страшны они королевы льда
их дыхание не затронет тебя уже никогда
вся их вечная мерзлота обратится в зиму вовне
не добраться до сердца им
не добраться мне

 

* * *
семнадцать лет слушалась маму,
училась отлично,
цветочки между страничек
…..прятала. плакала.
в косички
…..вплетала ленточки
……….алые.
потом решила, что умная.
уехала в город с огнями –
…..шумными
……….улицами, прочей дрянью.
влюбилась в мальчика из комнаты слева,
…..варила борщ,
……….трепала нервы.
вышла замуж,
…..ждала ребенка.
считала себя ранимой и тонкой.
стихи вбивала в мобильный
……….на парах.
…..в родильной
……….рыдала.
недолго терпела мужа.
топталась с ребенком
……….в лужах,
хотя пыталась быть строже.
приставала к прохожим
и очень любила спрашивать:
скажите,
……….а я не ваша ли?
мужчина,
так я не ваша ли?

ах, бедная глупая
……….мамочка,
ах, бедная глупая
………..девочка,
им – каждому – всем – до лампочки
и косы твои
……….и ленточки.

 

* * *
на сковородке уже подгорает блин
с матерью говорит сын
мама ты жаришь блины это значит что дядя пришёл
в это время тот просыпается взъерошен и гол
одевается садится за стол

утреннее солнце светит в глаза
очень хочется что-нибудь искреннее сказать
потому что день новый радостный и мужчина рядом
рядом любимый сын
она сегодня надела лучший из всех домашних нарядов
сбегала поутру в магазин
и вот теперь нужно что-то сказать нельзя же молчать
трепетно смотрит женщина
………………..смотрит устало мать
смотрит а блин подгорает запах тревожит нос
смотрит в руках искомкав фартучные края
смотрит и говорит мой сын слишком быстро подрос
наверное так же быстро как я

дядя уходит взрослая женщина маме звонит и плачет
мамочка милая ты уж прости я такой была сукой
мамочка я ведь помню руки твои в трещинах как у прачек
мамочка я ведь помню глаза твои в сеточках красных да не от лука
было все было мама дети растут так скоро
но нет истории не повторяются
………………..повторяются элементы декора
вроде таких как цветы на обоях
………………..солнце в излучинах первых морщин
горечь свободы на празднованиях чужих годовщин
десятый блин комом и мятый в руках подол

ну и конечно же дяди –
……….каждый взъерошен и гол

 

* * *
выросли
из холодной манки
кишечных вирусов
свитера в рубчик
изгрызенных ручек
наклеек переводных
принадлежности называемой любовью к родным
рук плеч груди
«положи» «помолчи»

ничьи
оттого видно хочется снова принадлежать
более чем владеть
человека сплетает мать
сплетает как сеть
а он расплетает сеть
паутину в сто тысяч ячеек
до итога в котором не важно кто оказался прочнее
кого пригласили в рай а кому и в аду отказали
кто до центра дошел кто сошел на третьем витке спирали
потому что когда в 26 слышишь вместо «люблю» – «благодарен»
это будто бы ты уже умер и дети разлили воду
и запах свежего хлеба со всех городских пекарен
последнее что чувствуешь перед холодом небосвода
потому что вот ты был рожь а теперь ты пропасть
потому что вот ты был лис роза принц а теперь решаешь загадки
а еще ты в ответе за тех и этих
их юность и ломкость
а главное за себя – от прописи до оградки

 

15 декабря

этой ночью три года как
снег не тает
…..он вечен вечен
тени тянутся с фонарей
хрупкий лед междуречий
целуют
и гладят
в кулак
собирают весь город
целую
зиму
…..скорей
……….говорят скоро
аист клюнет меня в живот
собственное тело меня сжуёт

ты так долго в меня прорастал
что когда полоснёт
между нами стерильная сталь
не поверь
не поверь никогда
мы теперь
…..точно шарики ртути
между нами одна вода
между нами триплетный код…
йод
…..на тянущем шов кетгуте
хрупкий крик между вдохом и речью
кулаки лампы тени лед

снег нетающий
.….вечный вечный…

 

* * *
да не ослабнут нервы
да будут они гибкие как рапиры
и в темноте остро колко звенят
пусть скажут
можно ли умереть от страха
и кто окажется первым
я
один в темной комнате мира
или ты
просящая за меня

 

* * *
представляю, как вспарываю себе живот
и оттуда – красные лепестки и черные буквы

человек лишь снаружи волк
а внутри непременно будда

где ты, где ты, любовь моя?
какой из органов за тебя отвечает?

«истина, принятая за маяк…»
(из разговоров чаек)

корабли твои мечутся, что кроты
в твердых рамках гранита

если есть что безмернее пустоты
то она же, имеющая границы

боль встряхнёшь, как шарик с пейзажем, где
снег летит, а потом ложится

один мой друг, чтоб не думать о пустоте
записался в секцию джиу-джитсу

второй говорит, что сажать, строить, рожать детей
и т д по списку (верно расставив глаголы)

есть форма существования в пустоте
еще есть друг алкоголик

и тот, от которого разрывается голова
он в ней беспрестанно бормочет

и я записала его слова
с пробелами между строчек

 

* * *
солнце в утреннем разлилось
у меня разлилась глазунья
разорвав монохром полос
пробивается свет лазурный

океан во мне говорю
и морская болезнь от качки
птица певчая говорун
отличается от собачки

бросил тапочки у двери
разбрелись ожидая встречи
говорю океан внутри
океан и две части речи

проходи не смотри в глаза
а не то океан расплещешь
сердце на руку положа
сколько выдержит в роли вещи

у тебя протекает кран
у меня не опошлить чтобы
тем не менее океан
те же воды земной утробы

так легко растеряться в них
раствориться как соль во блуде
за окном тридцать метров вниз
по прогнозу чужие люди

и такая жара что сталь
превратит в океан металла
обними меня ты устал
я люблю тебя
……….без метафор

 

* * *
медовый свет что каплет с пальцев йод
фонарный столб–крючок иголка скальпель
ребячий страх из капельницы вьёт
чудовищные сны о голом скальпе
и мнёт в руках чудовищ этих мнёт
до хруста то ли скрипа пальцы ногти
врезаются (как мыслями в блокнот
врезаются чернила) в пластик ночи
(наоборот)
ты вырос перешёл от я на ты
единственным симптомом пустоты
является наличие сосуда
отсюда страх не вырваться отсюда
от холода колени батареи
сжимаются и выглядят храбрее
чудовища таращатся в окно
пока на них таращится оно

 

* * *
жара была невыносима
мы возвращались с речки Сим, а
она текла себе туда же
куда всегда. народ на пляже
глядел на всё усталым взором
и чуть дыша стояли горы
горячим ветром над хребтом
они молчали не о том

о чём молчат, войдя в квартиру
с морей и стран по сувениру
с собой неся, зачем не зная
в жару душа как ледяная
а дома пусто. лишь соседи
опять орут. в тугие сети
вернув тебя, где ты ещё
не уезжал. обратный счёт

ведётся памятью. неделя
прошла с отъезда – так на деле
но будто мир родился снова
не умерев. не знав иного
как жил ты раньше, как ты верил
что ты войдешь, а из-за двери
к тебе навстречу выйдет всё ж
тот человек, какого ждёшь

но мы-то были лишь на Симе
не больше суток нас носили
реки песчаные ладони
где без тебя мне было больно
уже с пустыми на пороге
течёт песок с одежды в ноги
как из тебя толчком в лобок
в другую женщину любовь

 

«двуспинные чудовища»

есть лишь тепло руки в руке
а был ли сон и был ли в руку
вот свет и тень на потолке
дрожа касаются друг друга
глядят глаза в глаза
а мы
глядим безнравственно на это
свет уменьшает зону тьмы
но невозможна тень без света
они наверное инь-ян
а мы сливаясь образуем
чудовищ
чудо вещь изъян
да мысли вальсы образ зуммер
что больше слово или звук
я смысла нет почти не слышу
лишь голос твой бежит из рук
на шаг сбивается чуть выше
нет не волнуется внутри
(на этом суть вторична звуку)
мне в ухо сердце говорит
себя не дам но можно руку

вскипает в чайнике вода
свистит разносит миру вести
как приручает темнота
как свет за это не в ответе