От тяжести земной

От тяжести земной

ЭЛЕГИЯ

 

Когда досуг мы страсти подчиним

Столь явно, что смутится добродетель,

Мы никому вреда не причиним.

Здесь тишина – единственный свидетель,

Она же потерпевший. Через край

Лесное озеро не проливает воды.

И если б не дождливые погоды,

Вид из окна напоминал бы рай.

Здесь золотой песок стоит в часах –

И каждый час вознагражден сторицей.

Лес тянется до западной границы

И, обессилев, тает в небесах.

И слышно, как легко жужжит пчела,

И кажется необычайно важным

Вести подсчет порывам ветра влажным.

Так много всюду нежности и зла.

Давай заснем до будущей весны.

Давай обратно повернем не вскоре:

Увидим, как гуляют на просторе

Под веками всезнающие сны.

 

 

КИЗИЛ

 

На зудящую кожу не падает тень

от изношенных солнцем стволов.

Зелена лишь тоска, да в кувшине ревень,

да заросшие скулы холмов.

 

Но собьет меня с толку кровавый кизил,

его спрятанной свежести вкус.

Ты навеки когда-то

меня поразил,

в спелых каплях сияющий куст.

 

Потому что Спаситель увидел тебя,

потому что я скоро умру.

Всем известно давно,

кто пророс из копья –

тот бесстрашно стоит на ветру.

 

 

ПОЛНОЛУНИЕ

 

Так, сон во сне разыгрывая в лицах,

Из ничего рождаясь, из черна,

Вокруг себя вращается и длится

Не полная, но полая луна.

Ей чудится, что, вылетев из ульев,

Над нею звезды делают круги:

Они горят – следы от поцелуев,

И холодеют сладко позвонки.

И в ней опять дрожит посередине

Все тот же звук, один лишь звук пустой;

Ей светит – в наказанье за гордыню –

Избавиться от тяжести земной.

И по лицу ее проскальзывают тени,

Приплясывают тени от теней

Случайной птицы, бабочки, растенья.

И ничего не оживает в ней.

 

 

* * *

Волны рук поднимают перрон.

Ты куда нас увозишь, Харон?

Закачался огромный вокзал,

никому ничего не сказал.

 

Ни тому, кто так странно молчит,

ни тому, кто зубами стучит,

кто прижался к девичьей ноге,

у кого ржавый гвоздь в сапоге…

Лишь тому, у окна – одному.

А уж он никому, никому.